Сказки дедушки Бабая

Хотите стать нашим автором?

Ну, попробуйте...

Рассказочки

Автор: Вампирусий

Готишный заяц

Лукреции Семушкиной, известной на gothicjournal под ником _undead_pupsik_, сегодня исполнилось 13 лет.

- Ты, доця, совсем уж большая вымахала, - смахнул скупую мужскую слезу отец – старый олдовый панк Самосвал. – Вот те в подарок готишный плюшевый заяц!

Лукреция скорбно скривилась. Постылый батяня, по-видимому, до сих пор мнил себя отцом субкультурной науки. Небось, как и в прошлом году, подсунет какую линялую хрень, будто с помойки, и скажет: «Не забывай, доця, что готика вся из панка вышла». Девочка с отвращением развернула просаленную бумагу и остолбенела. Из складок обертки на нее томно уставился принц ее детской мечты.

Подарок был черен как ночь, как траурный сумрак в младой девичьей душонке. Развесистые заячьи уши обвисли под тяжестью пирсинга. Глаза, подведенные алым, казались бездонными жерлами адских орудий. Виниловый черный плащ на голое тело удачно подчеркивал худобу плюшевого королевича. Готишность прикида венчали пудовые «гриндера» и браслеты с колючками.

- Папусик, ты просто чудо! – завизжала Семушкина младшая, сграбастала «принца» в охапку и скрылась за черной фанерной дверью опочивальни.


С того дня Лукрецию словно подменили. С утра до глубокой ночи вертелась она перед зеркалом (чем, впрочем, и раньше слегка злоупотребляла). Удивительно другое. Ровно в полночь, вместо того чтоб засесть за компьютер и провисеть до утра в каком-нибудь неферском чате, она отправлялась в постель. Как была – в полной готической амуниции.

Семушкина укладывалась на спину, расправляла виниловый пеньюар. Смоляные волосы спадали с бархатной черной подушки. А на груди юной покойницы восседал пирсингованный длинноухий принц. Глаза готишного зайца перехватывали робкий взгляд готишной красавицы. Иногда ей казалось, что заяц смеется и манит ее за собой. Иногда ей виделся в нем зловещий ночной демон.


За пару недель такой жизни Лукреция Семушкина напрочь забросила gothicjournal. Она перестала выходить из дома, затем из комнаты. Первыми о ней позабыли визгливые дуры-подружки, затем – умудренные жизненным опытом учителя. Со временем на блаженную дочку махнул рукой даже отец Самосвал.

Жизнь Лукреции сконцентрировалась в черном готишном зайце.

А однажды тот ожил, и влюбленные вместе бежали в волшебный мир Скорби, Печали и Готики.


Долго ли, счастливо жили они – то мне не ведомо. Помню лишь то, что наутро в газетах писали: «…был найден растерзанный труп некой Лукреции С. Следов готишного зайца так и не было обнаружено…»