Сказки дедушки Бабая

Хотите стать нашим автором?

Ну, попробуйте...

Сказочки

Автор: Вампирусий

Серый голубь

(Птицы мира мертвых)

Я серый голубь, я гадость, я дрянь…
(Звуки Му)

Умер Ефуфаев Юрий Иванович вскоре после ужина, который приготовила ему любящая супруга Анна Никаноровна. Вознесся, как водится, через сияющий тоннель, встретился в райской рейхсканцелярии с соответствующим ангелом по делам невинно отравлЁнных; и после краткого но информативного инструктажа был направлен обратно, но уже в виде птицы мира – голубя. Душа Юрия Ивановича оказалась не столь невинной, как хотелось бы крылатому рейхсбюрократу, так что и голубь вместо белоснежного получился каким-то серым, невзрачным. Да еще на правой лапке – там, где носят голуби обручальное кольцо, отсутствовал безымянный палец, ибо отравлен Юрий Иванович был по статье банальной супружеской неверности.

Вернувшись к родному дому, голубь завис перед окном семейного очага с безмолвным криком. Скоропостижная вдова с сосредоточенным видом расчленяла в ванной еще не остывший Ефуфаевский труп его же любимой ножовкой. Возможно читателю покажется странной архитектура квартиры, в которой из окна возможно наблюдать интерьер ванной комнаты, однако, на самом деле – это сам Ефуфаев с удивлением обнаружил у себя, дарованные вместе с новой оболочкой, способности видеть сквозь препятствия.

Тем временем, разделав тело, супруга принялась сдирать с костей мясо, перемалывать его в, подаренной к столь далекой теперь свадьбе, мясорубке и монотонно спускать полученный фарш в унитаз. Мелкие кости она трощила тут же плоскогубцами, ребра же и кости покрупнее разрубала топориком для мяса, который сама купила буквально накануне. Затем Анна Никаноровна взяла в руки пока еще целую голову и встала в патетическую позу.

«О, бедный Юрик! - молвила она. В голосе зазвучали царственные нотки и мировая скорбь. – Я знала его, Горацио. Это был человек скушный, начисто лишенный фантазии. Он тысячи раз делал вид, что не замечает меня. А теперь это само совершенство и весь обратился в зрение. Ну еще губы, которые можно целовать не знаю сколько раз. - Где теперь твои причитания, твои плоские пошлые анекдоты, матерные частушки? Где пьяное веселье, охватывавшее тебя за столом? Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью? Полное расслабление? Ну-ка, ступай в преисподнюю к своему папаше и скажи ему, каково тебе сделалось наконец, не смотря на жалкие попытки скрыть от меня всю правду. Попробуй рассмешить его этим рассказом».

С этими словами Анна Никаноровна вонзила ему в глаз подвернувшуюся под руку зубную щетку.

Когда, наконец, все было кончено и измельченные кости были аккуратно упакованы в два черных мусорных мешочка, Ефуфаева, наконец, смогла передохнуть. Смахнув капли трудового пота с изможденного чела, взяла она сигарету и вышла на балкон. Тут-то Юрий Иванович и спикировал ей на голову и всего парой быстрых точных движений выклевал ей глаза.

Тут же вновь распахнулся сияющий тоннель меж царствами, но в этот раз сияние было черным и вел тоннель почему-то не вверх, а вниз. Ефуфаев честно проследовал его до конца и поговорив по душам с дежурным чертом, вновь вернулся на Землю в обличии голубя. С тех пор его часто можно встретить, если выйти покурить на балкон дома №7/13 по Харьковскому шоссе в городе-герое Киеве после наступления темноты…