Сказки дедушки Бабая

Хотите стать нашим автором?

Ну, попробуйте...

Рассказочки

Автор: Вампирусий

Мой любимый зомби

Ежегодный карнавал несогласных, празднуемый в Федеративных Штатах Арменики 31-го числа каждого месяца, в октябре 2012-го обернулся настоящей трагедией.

На первых порах, пока празднующие ограничивались банальными лозунгами и матюгами, элитный отряд полицаев особого назначения, агрессии не проявлял. Бойцы осназа лениво отшучивались на призывы импичментировать президента Хамстера, снизить размер десятины до двадцати процентов, или поднять эвтаназионный возраст. Мало ли, чем думает, что живет, свободный народ ФША?

Народу было немного. Одинокие патрули, ютившиеся в окрестных двориках, получили разнарядку отлавливать жителей с нетвердыми политическими убеждениями и препровождать на праздник. Но у кого-то из препровожденных остался дома ребенок, кто-то выскочил в шлепанцах вынести мусор. Хуже всех пришлось районному алкашу Джонсону, которого задержали по пути в пункт приема стеклопосуды, посуду, естественно, конфисковали и, даже не дав опохмелиться, швырнули в толпу.

Тут-то и начались недовольства. Осназ ощетинился электрошоковыми дубинками, шутки сменились настойчивыми требованиями разойтись по домам. Тем не менее, из оцепления не выпускали.

Из обломков попавших в зону митинга автомобилей несогласные соорудили некое подобие сцены. С горем пополам у оцепления отбили один громкоговоритель. Слово взял довольно известный в кругах несогласных музыкант Джулиан Шэфф:

- Для нас, рок-музыкантов города Сан-Педро, рок-музыка — цэ не Битлз и не Иглз, а свобода и демократия. Про это я вам и спою...

От первых аккордов шэффового банджо прогнившая до парламента империя содрогнулась. Даже заплеванная брусчатка под ногами митингующих задрожала. Попятилось оцепление. Однако, не сила музыки, да и не правда жизни были тому виною. Просто на площадь прибыла испытательная модель тоталитарной машины, специализирующаяся на разгоне санкционированных демонстраций.

Она походила на гипертрофированный рассейский трактор, по чьей-то немотивированной прихоти скрещенный с межгалактической крылатой цистерной. Из зада цистерны торчала изогнутая, заканчивающаяся раструбом труба, наподобие граммофонной. На отполированном боку адского орудия пламенели ужасные буквы «Iз ГМО».

- Манки, гоу хоум! - грянул раструб.

- Сам ты, тля, манка! - окрысился Джулиан.

- Ах так? - и вслед за словами «мейк лав, нот митинг, сука» из раструба хлынула струя генно-модифицированной виагры.

С визгом толпа бросилась врассыпную. Оцепление дрогнуло, но пока устояло. Крики и гвалт тем временем обрели некое подобие порядка. Все реже люди упоминали какую-то демократию, или свободу. Абстрактные термины уступили место единому, угодному партии, порыву. «Любви! Любвииии!» - требовали безумцы, наседая на бойцов осназа, и те наконец дрогнули.

Словно в горячке (к которой, и в самом деле, был близок, как никогда), Джонсон видел спаривающихся под ногами людей. Некоторые продолжали трахаться даже с растоптанной головой. Кто-то имел осназовца, кто-то довольствовался, похотливо потрескивающей, электродубинкой. Послышались первые выстрелы.

- Они как зомби! - понял алкаш.

На плечи ему, источая смрад кислого кетчупа, навалилась соседка Аделаида Плазмодий и зашипела на ухо:

- Облобызай меня, шшалунишшка!

Он двинул локтем в безобразное рыло, но сумасшедшая схватила его за грудки и попыталась лобком расстегнуть ему молнию на джинсах.

Толпу хлестнула автоматная очередь. Лапа бабищи выскользнула из окровавленного рукава, но, даже упав, продолжала скрести по ботинкам посиневшими пальцами. Джонсон с омерзением растоптал их каблуком.

- Это какие-то неправильные зомби! Целиться надо ниже! - выкрикнул кто-то.

- Любви! Любвииии! - верещали бывшие несогласные.

Кое-как вырвавшись из толпы, Джонсон припустил в сторону ближайшего дома, надеясь, хоть там спрятаться от неожиданно свалившегося любвеобилия. Над головой просвистела растерзанная женская сумочка и пара шальных пуль. Одна из них угодила в витрину музыкального магазинчика, и та осыпалась ворохом мелких фальшивых алмазиков прямо ему под ноги. Джонсон юркнул в спасительный полумрак и затаился где-то под полками.

А сексуальный шабаш тем временем перешел на качественно новый уровень. Здоровых осназовцев почти не осталось — они либо пали жертвами плотоядных гениталий зомби, либо, бросив на произвол убитых и раненых, отступили. Редкие не зараженные несогласные (некоторым, как и Джонсону, — видимо, по причине хронической импотенции — удалось устоять перед генно-модифицированной отравой) также бежали и прятались в окрестных домах. Некоторых настигали зомби, зверски насиловали и изнасилованные сами затем превращались в жаждущих плоти монстров.

Однако в отличии от настоящих живых мертвецов, зараженные вожделением сохранили остатки разума. Даже сейчас, с разбухшим фаллосом наперевес, музыкант Джулиан Шэфф сохранил авторитет среди бывших поклонников. Недавние несогласные с готовностью отдавались ему, ублажали его и приносили в жертву визжащих девственников.

- Нас много! Нас не победить! - захохотал супермонстр.

- Любвиии! - вторили вурдалаки.

Джонсону повезло — в «его» магазинчик никто из зараженных так и не сунулся. Возможно, их отпугивал ассортимент (полки ломились от утвержденных минкультом шлягеров про «ути-писи», «чмокни меня в везде» и трибьютов к федеративному гимну), а может быть, чреслоугодникам и без Джонсона хватало затей. Кроме него в магазине спряталось еще несколько человек: менеджер Себастьян, не расстающийся с дипломатом даже в час апокалипсиса; домохозяин Хасан, владелец ООО «Домохозяйки на час», колледжский двоечник Вольдемар; какая-то незнакомая девица с родимым пятном, подозрительно смахивающим на засос, на правой груди; да беременная чернокожая бабушка на костылях.

- Што дэлат, што дэлат? - неожиданно возопил домохозяин. - Воистыну, я разорен!

- Мы должны во всем разобраться и выбрать себе главного, - потряс дипломатом Себастьян.

- А что разбираться? - Вольдемар ковырнул нос траурным ногтем. - Зомби они.

- Э, нет, - старая негритянка компетентно покачала головой. - Зомби — они не такие.

- Так это же не вудуйские зомби, бабушка, - поправил ее двоечник. - Это, как в кине.

- Вэс бызнэс кролю под хвост, - всхлипнул Хасан. - Кому я тэпэр са сваимы дэвками нужын?

- В каком кине? - встрепенулась девица?

- Про зомбарей, разумеется, - хмыкнул студент.

- Давайте посмотрим кино, - оживился, мучимый похмельем, Джонсон.

К сожалению, ассортимент видео-отдела мало в чем уступал музыкальному: сплошной Майкл Никитман.

- Вот плодовитая сволочь, - Вольдемар харкнул в усатый портрет. - Нет бы из классики что-то: Андерсона там, или хотя б Фоминенко.

- Андерсон разве не про Снегурочку написал? - искренне удивилась деваха, всплеснула руками, но тут же схватилась за грудь и закашлялась. По кафелю брызнули алые капли, а после следующего приступа выпал и, весело подпрыгивая, закатился под полку с блокбастерами зуб.

- Дамочка, тебе плохо? - опасливо уточнил пацан.

- Какой хоррошшенький мальчииик, - облизнула та окровавленный рот, оскалилась. Среди покосившихся зубов зияла щербина, в которой, совсем по-змеиному, сновал синий язык.

- Аллаше! Она превратилась в зомби!

- Хватайте ее!

- Осторожней, а то укусит!

Но зомби-девица не думала никого кусать. Рванув на груди кофточку, она освободила почерневшие груди. Соски уже сгнили — вместо них зияли, обрамленные червеобразными щупальцами, маленькие ротики, а из ввалившегося пупа пялился красный глаз. Мужская половина опешила, кого-то (по-видимому, домохозяина) вырвало, а Вольдемар зарекся умереть девственником. Лишь старая негритянка не растерялась. Концом костыля старуха ткнула зомбо-оборотня в брюхо. Девица с хрустом сложилась.

- Осиновые костыли? - ахнул будущий девственник, однако ошибся.

В животе у чудовища что-то чавкнуло. Старуха потянул костыль на себя, тот малость подался, но девица вцепилась в дерево всеми тремя ртами и вырвала инструмент вместе с руками негритянки. Подчиняясь инерции, тело рухнуло на пол и, прочертив кровавую полосу, скользнуло к ногам убийцы. Не разгибаясь, та задрала юбку (шерсть на лобке ощетинилась черными иглами) и осела на голову жертвы.

- …! - воскликнул Джонсон и бросился в глубь магазина.

Слегка отдышавшись у дальней стены, мужчины держали совет. Мнения по поводу происходящего разошлись. Икающий Вольдемар по-прежнему придерживался зомби-версии, Себастьян уточнял: «хреномби», Джонсон требовал сперва выпить, и только Хасан бестолково матерился с арабским акцентом. К счастью, в чемодане у менеджера обнаружилась початая бутылка виски. Спиртное приятно согрело и вылечило студента от икоты.

- Нам надо найти оружие и пробиваться. Может быть, где-то еще остались нормальные люди.

- Хренюди, - поддакнул Себастьян.

- Надо найты тэлэфон, - вдруг оживился домохозяин. - Братвэ пазвану — браты прыедут и всэх порышат.

- И ко мне заскочить надо, чтобы заначка не пропадала, - напомнил Джонсон.

Но надеждам наших героев суждено было сбыться. Во-первых, они не нашли оружия. Единственное, что отдаленно напоминало средство для уничтожения зомби — прибитый над кассой платиновый диск неизвестного иностранного певца со странной фамилией Поплавский.

Первым погиб Джонсон. Старая знакомая — Аделаида подстерегла его на выходе из магазина. За ним жертвой порно-зомби героически пал Себастьян. Бесстрашный после распитого виски, менеджер при помощи дипломата унес с собой троих.

Отчаявшись выбраться к людям, Вольдемар с Хасаном, не сговариваясь, повернулись к сцене, где король мертвецов Джулиан Шефф, по-линдерманновски, грозил выжившему человечеству членом.

- Любвии! Любвииии!!! - вожделели кадавры.

- Я задэржю их! - закричал араб, пошатнувшись под натиском оголтелых миньонов безумного музыканта. Хасана было уже не спасти.

Вольдемар, некогда преуспевавший в метании фрисби по окнам родного колледжа, перехватил поудобнее платиновый блин и из последних сил швырнул его в Шеффа.

Диск описал круг над площадью, завис на мгновение в вышине и, словно нож православной гильотины, обрушился на залитый склизкими выделениями помост сцены. Джулиан взвыл. Из отсеченного хобота в небо ударил фонтан гнойной крови.

Вольдемар поймал ртом первые горькие капли и понял, что это - победа. Его рвали зубами влагалища, глотали бездонные анусы, пронзали, мололи, душили.

Но на лице мертвого девственника застыла торжествующая улыбка...