Сказки дедушки Бабая

Хотите стать нашим автором?

Ну, попробуйте...

Сказочки

Автор: aron-grek

Сказка про Мыша

В одном из домов на нашей улице, жил-был Мыш в кладовке. Старый, умудренный опытом, он умел ходить на задних лапах, заложив передние за спину, носил очки, читал газеты и знал счет. Мыш попал в кладовку давно, совсем еще маленьким мышонком. Как-то раз, он выбрался из своей норки и отправился на поиски съестного. В тот день ему не слишком везло. Лишь хорошенько порывшись на кухне, мышонку удалось раздобыть заплесневелый кусочек хлеба. Но едва он решил подкрепиться и присел в уголке, как послышался топот, а за ним – душераздирающий крик: «Мы-ы-ы-шь!» Спасаясь от людского гнева, мышонок бросил добычу и шмыгнул в приоткрытую, невесть куда ведущую, дверь.

Когда суматоха на кухне улеглась, мышонок выбрался из укрытия и осмотрелся. Он оказался в полутемной, заставленной вещами комнате. Покрытые пылью коробки, свертки и бутыли, громоздились до потолка и выглядели совсем неаппетитно. От голода у мышонка сосало под ложечкой. Он снова оглядел свое убежище и заметил коробку с надорванным краем. Внутри нее мышонок обнаружил странные темные шарики. Один из них он выкатил наружу, тщательно обнюхал, попробовал на вкус и... тотчас съел! Вы, конечно, догадались, что в коробке этой лежали шоколадные трюфеля. Так вот, с тех пор, они стали любимым лакомством мышонка, а сам он, вдоволь наевшись сладкого, тотчас погрузился в сон.

Как следует выспавшись, мышонок обследовал все находившиеся в кладовой ящики и коробки. И почти все они оказались полны припасов. Мышонок не верил своим глазам – его окружали горы съестного! Лишь кое-где лежали неизвестные и несъедобные предметы. Поначалу мышонок ел часто и много, набивая живот впрок. Но проходили дни, недели, а запасы в кладовке не уменьшались. Со временем, он стал гораздо разборчивее, тем более, что количество и разнообразие еды позволяли это. Мышонок даже придумал такую игру: каждый день он отправлялся на поиски неизвестного вида пищи. И поверьте, ему всегда удавалось отыскать что-нибудь новенькое! Так он попробовал гусиный паштет, яблочный пирог с корицей, сливы в молочном соусе, творожный пудинг, варенье из айвы, джем из лепестков роз, сушеные бананы, тыкву фаршированную персиками, а уж о каких-то голубцах из виноградных листьев я и не упоминаю! Узнав, что и где лежит, мышонок превратился в настоящего гурмана. Завтракал он маринованной кукурузой или употреблял консервированный омлет, грыз зерна кофе; полдник он отмечал одним из видов пудинга, обедал на три блюда, а в ужин всегда включал обильный десерт. Из проворного, пугливого мышонка он превратился в дородного, неторопливого Мыша, который без труда прятался от людей, когда тем случалось заглянуть в кладовку.

Но прошло не так много времени, и спокойная, сытая жизнь наскучила Мышу. Он стал тосковать по воле, по братьям-грызунам, а полная опасностей жизнь мышиного племени казалась ему теперь куда интереснее, что беспечное поедание деликатесов. Мыш в всерьез начал подумывать о том, чтобы покинуть кладовку и вернуться в подвал. Так бы и случилось, не научись он в ту пору читать.

Мыш и раньше обращал внимание на эти загадочные, хрустящие листки. Поначалу он принял их за особую разновидность пищи, обладающую, при неумеренном потреблении, заметным послабляющим эффектом. Мыш пробовал газеты, старые тетради, книжки и письма, и со временем понял, что самая пикантная их часть – это черные закорючки-значки. Как известно, поедание типографской краски приводит у мышей к икоте. Откусывая букву за буквой, Мыш икал на разный манер и, таким образом, не только овладел алфавитом, но научился понимать и воспроизводить человеческую речь. Постигнув азы грамоты, Мыш с головой ушел в чтение, соорудив из спичечных коробков читальное кресло и приспособив в качестве лампы выросший в кладовке светящийся гриб, а также обзавелся скрученными из медной проволоки очками – в таком виде он напоминал настоящего книгочея.

Мыш читал все в подряд. Это занятие настолько его увлекло, что он даже немного сбавил в весе. За пол-года он проглотил Детскую и Большую Энциклопедии, трактат о создании межпланетных судов, африканские дневники Ливингстона, три пачки любовных писем хозяина дома к первой жене, ее же переписку с адвокатом и прилагавшиеся к ней повестки в суд, выписки из истории болезни бабушки, страдавшей мышебоязнью в тяжелой форме, краткое руководство по выращиванию плодов манго для жителей алеутских островов, все школьные учебники, стихи Байрона и Данте, романы Рабле и Дюма, сборник шведских пьес, описание трех французских революций глазами черепахи Джо, и еще много-много чего. Но самое главное, что из книг Мыш узнал о некогда бывшей Холодной Войне и наконец-то понял предназначение собранных в кладовой припасов, таинственного люка в углу кладовки и резиновых комбинезонов со страшными масками на вбитом в стену ржавом гвозде.

Стоит ли удивляться тому, что изрядная начитанность, впечатлительная натура и знание людских пороков привели Мыша к вину. Он свел близкое знакомство с пирамидой бутылок, сложенных в укромном уголке кладовки и вскоре превратился не только в знатока, но и ярого поклонника горячительных напитков. Как это бывает и у людей, частое и неумеренное потребление алкоголя в немалой степени повлияло на характер Мыша: он стал вспыльчив, расточителен, самолюбив и не уделял должного внимания наукам. Более того, иногда, выпив лишнего, Мышь впадал в буйство, гремел бутылями, опрокидывал в кладовой вещи и... конечно же, это не могло понравиться людям.

Однажды, когда после обильного возлияния Мыш приходил в себя, дверь кладовой приоткрылась и в образовавшемся проеме показалась морда кота. Затем, подброшенный чем-то вроде пинка, кот оказался внутри кладовки. Он опасливо принюхался и поводил ушами, пытаясь разобраться в обстановке. У Мыша страшно болела голова и не находилось сил встать. Все утро он мечтал о принятии спасительной чарки, и в появлении кота предвидел совсем не угрозу, а тягостное обстоятельство, способное усугубить его похмельный синдром.

– Полагаю, вы ищите меня, дорогой друг, – не поднимаясь со ложа, обратился Мыш к коту, – Сожалею, хозяева не уведомили меня о приходе столь почетного гостя. Впрочем, как бы то ни было, вы уже здесь – добро пожаловать.

Разглядев между коробок серого плута, кот принял угрожающий вид и двинулся на Мыша, как ни в чем ни бывало развалившегося на стопке журналов, рядом с красоткой на обложке «Плейбоя» 1980-го года. Не видя признаков бегства, кот остановился, переступил с лапы на лапу и, словно вступая в неизвестную игру, пробормотал:

– Я – кот. Извольте...

– Извольте! – заголосил Мыш и тут же схватился обеими лапками за голову. – Извольте! Какой чудесный день! Как мне нынче везет! Когда душа рыдает, а тело жаждет смерти, в мою обитель входит добрый кот и говорит: «Извольте!» О темпора, о морес! Какое величие! Какой прогресс! Разве, когда мышонком я бегал в поисках хлеба, были такие обходительные коты? Вы ободрили меня, мин херц, ободрили настолько, что я уже в силах совершить короткий променад.

С этими словами, страдалец скатился на пол и, запинаясь в собственном хвосте, направился в глубину кладовки, где его ждал наперсток, заранее наполненный вином. Движение Мыша привело кота в восторг: прижав морду к полу и возвысив зад, он приготовился к прыжку.

– Остыньте, любезный, – не оборачиваясь, со страданием в голосе, посоветовал ему Мыш и безразлично махнул лапой. – Куда вы спешите? К чему нетерпение? Разве это любовная игра? Вы пришли сюда, чтобы меня слопать, не так ли? Точнее, вас сюда за этим послали. Что ж, это весьма почетное задание для такого, э-э... вагабонда, как вы. Но позвольте кое-что вам растолковать. Готов побиться об заклад, еще вчера вы пробирались на задворках, и меж вашими друзьями шел переходивший в драку спор, кому первому нырять в мусорный бак, ибо первый получает все, даже на помойке. Но вы, мой друг, вы оказались не слишком расторопны, хотя сейчас представляетесь хватом. Вы – кот-неудачник. Это и приблизило вас к людям. Вы застали меня врасплох и думаете, ваша взяла? Как бы не так, мой дорогой кот, как бы не так. Ваша свалявшаяся шерсть и грязь, застрявшая между когтями убедили меня в ином. Впрочем, сейчас вы смотритесь не столько скверно. Наверняка, вам выдали хороший задаток. Скажите, любезный, сколько вам дали за жизнь старого, больного мыша?

– Две пресные рыбки, – машинально ответил кот.

– Две постные рыбки... – нежно поправил Мыш, – Две постные рыбки! Какая щедрость! Но скажите, мой друг, умоляю, после столь сытного обеда, зачем вам ловить еще и меня? Вы нисколечко не похожи ни на чудовище Краккен, ни на Годзиллу, ни на верзилу Гаргантюа. Так к чему это узколобое солдафонство, эта межплеменная месть?

На морде кота отразились крайнее смущение – он привык, чтобы мыши молча убегали, а не устраивали скандалы – и отчаянная попытка изобрести достойный ответ; впрочем, затруднившись и вспомнив про съеденный задаток, кот урезонил Мыша:

– Я вижу, вы не намерены убегать. Что ж, это ваше право. Тогда приступим к делу, – и, походкой тигра, направился к жертве.

– Любезный, – с бесконечным терпением в голосе, почесав пуп, обратился Мыш к коту, – я категорически признаю: вы честный наемник, готовый отработать задаток сполна. Но, будем реалистами: когда вы расправитесь со мной, ваше присутствие в этом доме потеряет всякий смысл, и вы снова окажетесь на помойке. Так чего вы достигли? Будь вы чуть-чуть умнее, а ваши хозяева менее раздражительны, я предложил бы вам сделку, но пасьянс уже разложен, ставки сделаны, и карта не та. Присядьте и послушайте, почтенный, вам это не повредит. У вас есть только один шанс вернуться и насладиться привилегиями придворного кота – когда в кладовке заведется другая мышь. Но это маловероятно, мой дорогой кот. Скорее, оживу я. Попытаюсь объяснить, почему. Взгляните на тот люк. Он ведет в подземное убежище, соединенное с другими подвалами глобальной системой тоннелей в единую сеть. Уважаемый кот, вы когда-нибудь слыхали об атомной войне? Знаете ли вы, что люди, эти разумные, кормящие рыбой существа, перед которыми вы так преклоняетесь, создали ужасающее оружие? Знаете ли вы, что именно мы – мыши – из подвала в подвал, из бункера в бункер, передаем информацию о возможной угрозе? Знаете ли вы, сколько раз мы спасали Землю от несанкционированного запуска баллистических ракет, которым Земля нынче нафарширована, как свиной бок дольками чеснока, своевременно перегрызая кабель, пускающий в ход адские машины, способные в мгновение ока спалить все сущее на Земле, в том числе, и вашу помойку? Так вот, теперь о главном, уважаемый кот. Именно через меня идет обмен информацией между мышами, несущими вахту в казематах стратегического командования сверхдержав. Именно я – преграда на пути человеческой небрежности и ошибки. Если вы слопаете меня, мой друг, спасительная цепочка разрушится. Злой умысел, короткое замыкание, ошибка суфлера и тогда... Да, незаменимых мышей нет, но поверьте – дело не одного года, вырастить такого специалиста, как я. Так вы ли тот злодей («Риторика» Лисия была любимейшей книгой Мыша – прим. авт.), кто обрекает живое на гибель? Люди ошибаются, мой друг, но верные мыши – никогда. Да, люди ошибаются. Но я искренне верю, что вы – здравомыслящий кот, а не их очередная ошибка.

...Вдохновленную речь Мыша кот слушал рассеянно, тупо шевеля усами. Он не имел ни малейшего представления ни о баллистических ракетах, ни о подземных бункерах, ни о ядерной войне. Из всего сказанного кот понял только одно: душить Мыша не стоит. А то хлопот не оберешься: и в дом не пустят и помойка сгорит. Он представил себе дюжину подвалов, набитых, помимо мышей, злыми мальчишками, поварами и дворниками, готовыми выйти по приказу Мыша наружу и всячески ему вредить; коту стало не по себе. Возня с Мышом начисто его запутала, смутила, выбила из колеи, и он с тоскою помечтал о том, как без шума и скоро убраться из этого склепа. Мысль, вспыхнувшая в глазах кота, безусловно, не ускользнула от внимания Мыша. Он понимающе кашлянул.

– Право же... – смущенно произнес Мыш, – кажется я вас задерживаю. Простите, всемилостивый за многословие, великодушно простите. Спасибо за встречу, было приятно познакомиться, заходите еще, – задушевно сказал он, приоткрывая дверь кладовки.

– Но позвольте... – запротестовал Кот, – я должен...

– Не позволю, – довольно грубо оборвал его Мыш. – Я и так позволил вам больше позволенного. А кроме того, запомните: вы свободный кот и никому ничего не должны. Выйдите из кладовки и хорошенько поковыряйтесь в зубах – это успокоит и ваших хозяев и вашу совесть.

Видя, что кот все еще медлит, Мыш уперся в кота лапками, и принялся выталкивать его из кладовки; кот пытался цепляться за пол, но безуспешно – когти скользили. Когда морда кота уже высунулась наружу, Мыш, словно исправляя досадную ошибку, забежал вперед, схватил беднягу за усы, подтянул к себе и жарко зашептал в котовье ухо:

– Умоляю вас, простите. Я не сказал главного! Добрый кот пощадил старого циника и шута и теперь, я ваш должник на веки. Услуга за услугу, мин херц! Будьте завтра под окнами вечером, без четверти десять, со стороны двора. Громко мяукните три раза. Я сброшу вам вдоволь тушенки и упаковку жевательной резинки «Том и Джерри», но помните, мой друг – я глуховат на среднее ухо. Повторите сигнал, если мое подношение не свалится к вам в лапы.

После этого Мыш благополучно вытолкал кота из кладовки и притворил за ним дверь. Окружающая обстановка, ящики, бутылки и тюки, погрузилась в привычный Мышу полумрак. «Неплохо сработано, – похвалил себя Мыш, присаживаясь на флакон с коньяком. – Завтра этот олух будет орать под окнами, поверьте, просто так он не уйдет. Что ж, его старания вполне заслужили ведра помоев. Природа котов неизменна. Во всяком случае, здесь я его не увижу», – заключил он и, кряхтя, принялся выкорчевывать из коньячной бутылки пробку. То был семнадцатый кот в его жизни.

http://aron-grek.livejournal.com/51261.html