Сказки дедушки Бабая

Хотите стать нашим автором?

Ну, попробуйте...

Рассказочки

Автор: Вампирусий

Кавайная няка

Семен Козлищев был прирожденным педофилом. Его тайная страсть проявилась еще садике. Тогда он и пострадал за свои убеждения в первый раз.

- Маль Ванна, - воскликнул маленький Сема, потрясая эмалированным горшком, куда только что на его глазах испражнилась девица Леночка из младшей подготовительной группы. – У Ленки, казыс, пиписька откакалась.

Уже потом, когда он стоял в углу в ожиданьи родителей, Козлищев понял: Маль Ванна состоит в тайном сговоре с ужасной партией педдофайндеров. Сема еще не знал, кто такие эти педофайндеры и чем они знамениты. Они казались мальчику какими-то нерациональными пришельцами из космоса. Ему не давала покоя судьба Ленкиной пипки. Но спрут системы уже протянул к нему свои склизлые щупальца.

В школе Козлищев сидел за последней партой, рисовал в тетрадке безволосые прелести своих одноклассниц и прикрывал ладошкой свои художества от двоечника Мезозоева. На переменках тот колотил будущего педофила портфелем со сменной обувью, но даже побои не могли заставить Семена поступиться делом всей своей жизни.

Студентом Козлищев научился откликаться на, в общем-то, обидную кличку Козлевич. Начал курить. Попробовал первые триста грамм вонючего портвейна «Три топора». Однако, ни «топоры», ни «Беломор», ни все наследие классиков советской литературы не повлияли на дело Семеновой жизни.

Козлищев мечтал раскрыть тану Ленкиной пипки. И однажды ему повезло…

К тому времени Семен уже тихо спивался помощником слесаря на заводе «Тень Ильича». Он много читал – благо, станки часто и подолгу пребывали в ремонте. В такие дни сорокалетний Козлищев присаживался у окна на колченогом фанерном пуфике, отхлебывал из чекушки и погружался в волшебный мир Донасьена Альфонса Франсуа де Сада. Придя домой, он включал видеомагнитофон и до утра теребил свое естество под порнографические японские мультики.

Уже тогда в голове Семена сложилась, пока еще нечеткая, но возбуждающая картина настоящей няки. По его разумению, одной девственной пипки для этого было недостаточно. Воистину кавайная няка должна обладать аршинными, будто бы нарисованными, глазищами, остроконечными эльфийскими ушками, пушистым лисиным хвостиком и, по возможности, миниатюрными ступнями (размера не больше 15-го), обутыми в розово-полосатые носочки.

Козлищев встретил ее на парковке единственного в городе «Ашана» и понял, что это судьба. Няка лежала в коляске, из-под одеяла выглядывали только глаза, но педофил был уверен: все – и уши, и ступни, и даже хвостик – должны быть при ней. Семен воровато оглянулся.

- Девочка, почему ты одна? – не смея поверить в свою удачу, проворковал он.

- Агу, - приветливо мявкнула девочка. Тут-то Козлищев понял: это судьба!

- Угу! – педофил облизнулся. – Ага! Ыгы! Гы-гы-гы!

Не переставая гыгыкать, Семен схватил коляску и косолапой трусцой припустил к выходу с парковки. Херсонские пельмени, за которыми, собственно, он и пришел, отодвинулись на задний план. Вонючий портвейн, просроченные сосиски, пахнущий навозом растворимый кофе – Козлищев пожертвовал всем ради своей мечты. Ведь теперь у него, в его полном распоряжении (не считая стремной колясочки, от которой, кстати, надо при первой возможности и избавиться), есть своя собственная, самая настоящая и до умопомрачения кавайная няка!

Интересно, что у нее там, под пеленочками?

Опасаясь слежки, Семен добрался домой подворотнями. Пару раз на него недружелюбно косились дворовые гопники, но, завидев коляску, усмиряли свои инстинкты. Однажды ему попался на глаза прикорнувший на лавочке участковый милиционер; но тот, как раз, оштрафовал накануне старушку-самогонщицу, и в настоящий момент пребывал под впечатлением своего подвига и под воздействием боевых трофеев; так что нашего героя, похоже, даже не заметил.

Без лишних проблем педофил добрался до своей одинокой берлоги. Включил свет в прихожей, шуганул тараканов. Девчушка радостно закряхтела.

- Ты смотри не обделайся там! – испугался Козлищев. Детский кошмар с испражнением пенисом не оставлял его и поныне.

Тщетно пытаясь опередить злой рок, Семен разорвал на добыче пеленки. И закричал.

Все тело няки состояло из, уже виденных нами, огромных газ, остроконечных ушей, двух маленьких ножек в розово-полосатых носочках. Был у нее и пушистый хвост – аккурат над зубастым половым зевом. А больше – ничего!

Слюнявище распахнулось в зловещей усмешке, хвост шевельнулся и обвис одиноким казацким усом с правой стороны от него. Монстр вскочил на свои миниатюрные ножки, захлопал ушами. В глазах промелькнула насмешка и тут же уступила место неутолимому многовековому голоду.

- Няка-хреняка! – прошамкала половая пасть девочки. – Мне миллион лет, я еще мамонтов ело.

И Степан понял, что жизнь он прожил совершенно никчемную. Прожил совершенно напрасно. Впрочем, и человечество ведь существует лишь для того, чтобы быть пищей ископаемым половозубым чудовищам.

А перед смертью – и это, наверное, самое страшное – до ужаса хочется манной каши. С клубничным вареньем…