Темно-синяя лужица приняла очертания маленького человечка – лысого, но с окладистой карломарксовой бородищей, почесалась в районе нарисованной пояснице, вскипела, окрасилась кровью и вдруг ожила...

По мере дальнейшего спуска, петля на шее девочки затягивалась все выше и наконец тоненькие ножки в белых гольфиках перестали доставать пола кабины...

А вот сегодня мне впервые удалось проникнуть в подвал и воочию убедиться в наивности собственных подозрений – реальность оказалась куда ужасней любого ночного кошмара...

В одну ночь погибло почти все население и причина гибели заключалась в одном: все они были убиты, а после пожраны ожившими… фуфайками!

Он сгреб гадину в новый мешок, затянул потуже горловину и, не одеваясь, выскочил на улицу. Поминутно теряя шлепанцы, он оббежал дом и оказался перед заброшенной канализационной трубой. В нее-то он и швырнул свою ношу...

Пыхтя и посапывая существо спустилось пониже и оказалось маленьким зеленолицым человечком в малярном фартуке...

В один из последних выходных мая благородный маньяк Рома Гудзиков пришел на центральную площадь столицы и; пока кто-то резвился под льющуюся с нескольких сцен сразу низкопробную попсу, участвовал в конкурсе на скоростное потребление пива и просто квасил из пластиковых стаканчиков отвратительный "шмурдяк"; раздавал всем желающим свои фирменные пирожки.

Из последних сил я подполз к зеркалу, и от того, что там увидел, сознание мое, наконец, поглотила тьма…

На животе, груди, распластанных конечностях – всюду, с видом пирующих могильщиков, толпились облезлые и жирные, черные, сизые, серые птицы...

Из зеркала на меня, как живой, смотрел Ленин...

Плотоядный червяк сомнения грызнул Крынкина лишь, когда Буренкин, порывшись в развалинах сарая, достал оттуда здоровый разводной ключ, оставшийся по наследству еще, помнится, от бабки железнодорожницы...

Тузиков обмер… а неведомый монстр хихикнул и обернулся подтаявшим пельменем.

Из кармана халата зубной фей извлек видавший виды кое-где проржавевший молоток с гвоздодером и, словно перст неминуемого возмездия, не спеша приблизился к ивашкиному лежбищу...

Лестница на родной этаж покосилась, ступеньки протерлись и почернели от безвестных подошв и шаркающих походок. Все безобразие сверху припорошило махровым пластом серой пыли и пепла...

В маленькой комнатушке вдоль стен расположилось десятка два зрителей, а в центре, на обтянутой канатами арене, словно пара фантастических богомолов, в смертельных объятьях сцепились давешние стулья...

Девочка и кошка мерещились мне повсюду: по дороге домой, на работу и даже дома меня не покидало ощущение того, что за мною следят...

Тотчас из-за спины послышалось недовольное ворчание. Я вздрогнул и оглянулся. Невесть откуда посреди заснеженной улицы материализовался дебелый старик в красном тулупе - вылитый Дед Мороз. Только глаза у него были какие-то злые, колючие.

С трепетом он устремился в астрал на поиски Будды. Юрик хотел спросить у него самое главное. Вокруг скрипели несмазанные сферы, ветвились тысячи путей, мельтешили бесплотные тени. Неугомонный Козлов целенаправленно несся вперед.

Окурки рассыпались, а из банки взметнулась бурая тень и с чавканьем схватила протянутую руку. Пойманный дернулся, вскрикнул, но существо неумолимо затягивало его в банку.

Потешно подскакивая на одной лапе, аист отцепил притороченные к "борту" инструменты: двуручную пилу с монтировкой.

Покрытые потом и язвами руки задушат твой крик, зазубренный нож вопьется в жирное мясо...

- Сатрапы! - кричал он, когда каленые шурупы взрывали нежную кожу ланит. - Фарисеи хреновы!